— И не шуми! — заорал Смимс. — Ты что, хочешь так и остаться на всю жизнь всего лишь оплывальщиком?

— Честно говоря, мне нравится работа оплывальщика, сэр…

— Ха! Недостаток амбиций — проклятье рабочего класса! Ладно, давай-ка мне эту штуку!

Свечила ухватился за стремянку как раз в тот момент, когда ассистенту удалось, наконец, её сложить.

— Извините, сэр…

— Знаешь, у ёмкости с воском всегда найдётся местечко для еще одного неудачливого окунальщика фитилей, — проворчал Смимс, дуя на ушибленные пальцы.

— Вы правы, сэр.

Свечила с подозрением уставился в серое, круглое, бесхитростное лицо своего помощника. Лицо это выражало непоколебимую благожелательность, что, честно говоря, изрядно смущает, особенно если знаешь, что благожелают именно тебе. Наверняка парнишка искренен, о, да, вот только как его зовут?

— Как, говоришь, твое имя? Я не могу помнить тут всех, знаешь ли.

— Орехх, мистер Смимс. С двумя "ха".

— Думаешь, дважды «ха» звучит лучше, Орехх?

— Не думаю, сэр.

— Где Трев? Сегодня его смена.

— Очень болен, сэр. Просил его заменить.

Свечила рыкнул:

— Чтобы работать на верхних этажах нужно выглядеть побойчее, Прорехх!

— Орехх, сэр. Извините, сэр. С детства не очень-то бойкий, сэр.

— Ну хорошо, здесь всё равно никого нет, чтобы оценить твою бойкость, — признал Смимс. — Ладно, следуй за мной и постарайся выглядеть менее… в общем, пострайся просто не отсвечивать.

— Да, мастер, однако я думаю…

— Тебе платят не за размышления, молодой… человек.

— Постараюсь больше не размышлять, мастер.

Две минуты спустя Смимс остановился перед Императором. Орехх постарался изобразить приличествующее случаю изумление.